Блок Казбека Бектурсунова

К нам приехал Бегбедер. Встречали его с таким энтузиазмом, будто хоронили Надсона или, на худой конец Федора Достоевского. Таблоидный люд распирало от чувства сопричастности. Врали и радовались все. Не обращая внимания на то, что книжка как раз про тех лошков, пользуя которых, лирический герой Бегбедера и куролесит во все тяжкие. Газета по-киевски вынесла в заголовок, как писатель посмеялся и поглумился над телеведущей Катей Осадчей, и какая она после этого Сердючка. Сетевые издания с подачи промо-отдела все той же телеведущей помпезно сообщили, что Екатерина Осадчая-де показала самому Бегбедеру эту самую светскую жизнь. По-киевски. Пострадал, как это теперь принято, один я.

Страдать я начал, увидев по публикациями в муниципальных СМИ, что наши журналисты повели себя примерно так же как и прочие лошки: к нам приехал, к нам приехал! Ни тебе забавного сюжета про то что русский небуквальный перевод Au secouurs pardon – "Идеаль" отсылает к – L'Oreal (как это было уже с Манон-Данон), ни сообщений как представители этой косметической группы ввели негласный запрет на рецензирование книги там, где они рекламодатели; ниже о том, что украинский издатель все-таки выбрал перевод буквальный и почему.

Романа я не читал, разумеется, больше критиковать было нечего. Чтобы как-то скрасить неловкость провинившихся провинциалов, отправил корреспондента дарить Бегбедеру презерватив, выпущенный редакцией "Вечернего Киева". Пару месяцев назад их уже раздавали на сессии Киевсовета. Корреспондент выполнил задние и уже горд - http://ars-e-nova.livejournal.com/1945.html. Проехали.

Но подлинное страдание мне принес диалог, свидетелем которого я стал несколько позднее. Представим себе главу комиссию по свободе суржика. Чтобы никого не обидеть, назовем его отвлеченно – Продмаг, например. Слесарь-интеллигент. Воин-интернационалист, а теперь и начинающий сценарист (в багаже – пьеса о депутатской жизни "Фрикция"). Тычет пальцем в фотокарточку небритого Бегбедера на первой полосе "Крещатика": "Скажи, (это он главному редактору газеты) а что это за бек-бек-бек-бек-ну-как-там-его? Мы все тут что в Киеве-то, интеллигенты что ли?" Все катаются по полу. Ну понятно же, что для такого существа все инородное в коммунальном пока еще " Крещатике", – кромешное бек-бек и выходит.

Но я тогда вспомнил еще и о моем заброшенном было блоге. Ну ладно, если по закону сингармонизма "г" оглушается до "к", и Бегбедер превращается в бекбедера, то ведь то же самое происходит и со словом "блог", "если имя его обладателя начинается на ту же "к". Я тут так длинно и путанно объясняюю простой в сущности кунсштюк: Блог Казбека Бектурсунова" очевидно звучит как "Блок Казбека Бектурсунова". Вот только это последнее аккустически вынужденное понятие не имеет никакого смысла и наполнения. Или имеет хоть какой-то?

Вот те мои читатели, что марают у меня в комментариях, если собрать их в одном месте, скажем, на Крещатике, дать транспаранты или начать собирать подписи за или против чего-то, – ну чем не Блок? Есть против кого дружить по меньшей мере.

Или наоборот, те кто подметит, что только мое имя среди местной публики начинается на "К", а это тоже ведь к чему-то отсылает; что я, пожалуй, единственный, кто честно в качестве блога ведет здесь блог, а не заполняет пространство прокламационной галиматьей, кто весел и бескопромиссен. Почему бы тем, кто понимает, что блог – это всего навсего блог, не образовать нечто вроде блока? В общем, решайте.