26 травня 2022, 11:41

Радости военного положения

Украинцы сполна осознали что есть война. Психика не выдерживает этого знания, Многие погружаются в ступор, страдают от нервных срывов. Убийство – противоестественно. Только нация, лозунгом которой стала фраза "Нам не стыдно!" наслаждается кровью и страданиями. Нормальным людям следует защитить свою психику. Мне кажется, власти не в полной мере представляют глубину проблемы и 24\1 бомбят страну страшной информацией. Зачем, в чем смысл? Все знают, что война идет, что потери есть и они большие, что экономика и жилой фонд разрушаются: достаточно. Дальше – работаем, воюем, растим детей. Большего никто сделать не сможет, сколько не прочитай-не прослушай про новые битвы, потери, перемещения линии фронта. К тому ж в военное время достоверной информацией владеют очень немногие и делиться ею на весь мир не станут. Военные работают, гражданские в этом все равно ничего не смыслят и повлиять на ход войны не могут. Работай, плати налоги, помогай если можешь – точка.

Куда продуктивнее в таком положении искать позитив. Да, задача непростая и на первый взгляд безнадежная. Но нет! Ниже – мой список позитивов военного времени. Не претендую на полноту. Наверняка читатели смогут добавить собственные пункты.

• Истинные ценности: они в самых элементарных вещах и понятиях. Оказалось, для счастья нужно совсем чуть: сам жив, близкие живы, не страдают, не под обстрелами, не в плену, вода есть, в тепле, не голодают. Деньги, понты, престижное авто и модные шмотки – все эти фетиши мирной жизни оказались ложными ориентирами и цена им – ноль. Состояние невесомости и блаженства, когда посадил детей в переполненный вагон, когда они звонят из своих заграниц и говорят: все ок, поселились, учимся по зуму, работаем по зуму, а в музыкальном магазине разрешили каждый день репетировать курсовую работу на концертном "Стэнвэе". Вот после этого наступает блаженство: ты включаешь плеер, садишься на велосипед и катаешься по притихшему городу.

• Вчера с нескрываемым удовольствие отметил, что виски возвращается к довоенным ценам. Скажете: нам бы соль добыть по любой цене. Спокойствие! Соль – белая смерть. А той пачки, что стоит у вас дома до победы хватит. Если соль заканчивается – отправляйтесь в ресторан и закажите чего-то солененького.

• Месяц сухого закона доказал: трезвым жить можно. Чем не повод задуматься о здоровом образе жизни. Но в День победы напьемся все.

• Яблоки! На фоне тотально пустых полок в первые дни, вплоть до элементарных картошки-морковки, на прилавках повсеместно были яблоки. Причем, с ценами на них случилась необъяснимая трансформация: прекрасные плоды, которые традиционно стоили 20-30 гривен, вдруг подешевели до 10. Более того, доводилось встречать яблоки по цене 3 гривны\килограмм! В полном смысле назвать их яблоками сложно – нечто фруктовое размером с персик. Зато по три, правда маленькие. А можно выбрать по десять, зато большие. Замечал граждан у прилавка, замерших в ступоре: по три – маленькие или по десять – большие? Или по три – маленькие?... Я, как истинный ценитель яблок, купил бы маленькие по три только для того, чтобы поддержать продавца. Это ж как нужно любить яблоки, что привести их невесть откуда, сжечь дефицитный бензин, погрузить-разгрузить, заплатить продавцу за реализацию, чтобы только не сгноить это чудное творение природы... Нет, тут не о деньгах, тут – о любви к яблокам. Каюсь: я купил по десять. Прости меня, неизвестный яблочный меценат...

• Неожиданно выросло качество продуктов. В первые дни, когда за хлебом выстраивались очереди, и когда вдруг он появлялся на полках, по магазину распространялся божественный запах. Этот хлеб был удивительно вкусным. Очередь внимала этот запах, следя за счастливчиками, которые бережно, словно младенца прижав батон к груди, гордо несли его на кассу. "Граждане, по одному батону в руки!" Нет, я не ошибаюсь: этот хлеб был много вкуснее довоенного. Даже тот самый нарезной батон "Киевхлеба", который давно лишился права называться хлебом – какая-то несъедобная замазка, воняющая чем-то кислым и за день годная только на утилизацию, вдруг стал свежим, ароматным, вкусным, не портящимся. Увы, с постепенным увеличением ассортимента и налаживанием поставок все возвращается на круги своя и становится хуже. Зато всего стало больше.

• Люди поменялись. Одним поменяли место жительства, те что остались, стали как-то собраннее и отзывчивее. Бдительность идиотов, конечно, зашкаливает, но спишем это на панику, которой подвержена толпа. Образуются новые связи, дружбы, ячейки. Дефицит рабочей занятости, общения и неприкаянность бросают почти незнакомых людей в объятия. Соседи, с которыми раньше только здоровался в лифте, сегодня общаются в домашних чатах, совместно выгуливают собак, сидя на лавочках обсуждают прелести лендлиза. Помню свой подход к хлебной полке в первые дни войны. Хлеб был! Продавец, наполнявший полки, как-то радостно шепнул мне через плечо: "Свеженький, только что привезли". Он явно гордился этим событием и кажется радовался, что я буду уминать сегодня его свежий батон...

• В первые месяц-два было как-то не до велосипеда, а позже, с наступлением тепла, когда психика адаптировалась к ужасу происходящего, мозг вышел из состояния ступора и удалось отчасти излечиться от бесконечного скролинга новостной ленты, вдруг выяснилось, что по лесу ездить – не моги. Остался асфальт и город, которые не люблю вместе и по-отдельности. Но город военного времени радует душу велосипедиста больше, чем на пике коронапсихоза: безлюдные улицы и дороги, транспорта меньше, чем два года назад. Дворы и обочины долго оставались девственно чистыми – все авто переместились в западном направлении. Сегодня дворы вновь загажены четырехколесыми повозками. Они совершенно бесполезны – бензина нет. О, это сладостное ощущение, когда ты движешься не в потоке зловонных рычащих монстров, в которых словно в инвалидных креслах спрятались баловни судьбы с баранкой в руках, а можешь двигаться как нормальный двухколесный где-то на марсианском шоссе или на глухой проселочной дороге на Полтавщине. А еще, когда хочется спрятаться от толпы, я выбираю персональный мост. С левого берега на правый можно неспеша, смакуя каждую секунду жизни, ехать в левой полосе по мосту Патона, а вернуться – выписывая змейки по всем трем полосам моста Метро. Большинство мостов закрыты для авто, теперь здесь гегемоны – пешеходы, велосипедисты, всадники на моноколесах и мотороллерах.

• Из телевизора исчез трэш в виде ток-шоу и перестали мелькать рожи политиков из-за каждого угла. Народ все глубже погружается в интернет, ютюб. Война породила новых информационных гуру. Страна дружно слушает Арестовича. Половина его мурчанием обманываться рада, вторая половина нещадно хает: все при деле.

• Теперь в баре можно снова посидеть до 10 вечера, а не до 4, чтобы не бегать потом по знакомым продавцам маленьких магазинчиков и точек разливного пива.

• До 16 мая киевляне могли сыграть в игру "коммунизм": целый день бесплатно кататься на всех видах транспорта. Я один раз отказался от поездки на велосипеде и сэкономив 8 гривен, проехался на бесплатном метро в переполненном вагоне. Нет, коммунизм мне не понравился.

• Определился круг людей, которым ты дорог – они писали и звонили, узнать: ты как? Да и сам для себя выделил тех, кто близок, позвонив\написав десятку из тысячи телефонных номеров: "Ты где? Ты как?" В разгар сухого закона звонит товарищ, уехавший с семьей в Хмельницкую область: "Съезди в Вишневое, забери ключ от нашей квартиры, потом – ко мне домой на Борщаговку. У меня богатый бар – выгребай." Признаюсь: бар доброго самаритянина остался не тронутым, но предложение тронуло до слез.

• Все вдруг объединились и стали героями. Половина воюет, вторая половина волонтерит. Строим блок-пост в спальном районе. На обочине тормозит такси. Водитель кричит: есть курящие? В ответ бросает пачку сигарет. Второй останавливает бусик, интересуется что нужно подвезти? Пенсионерка ползет по тротуару из ближайшего супермаркета. Останавливается, вынимает из торбы связку бананов, отламывает половину, добавляет пачку печенья, оставляет и идет дальше. Откуда-то появляются две веселые дамы с термосами – наливают и бегут к следующему блок-посту. Кавказцы с автоматами выгружают из багажника упаковки с консервами: "Подкрепитесь". На строительстве оборонительной линии кого только нет: высокопоставленные чиновники в отставке, бизнесмены, врачи, хипстеры, не умеющие держать лопату. Никто не доминирует, не ищет выгоды: наверное так живут в хипповских коммунах где-то на Гоа. Да у нас на блок-посту не хуже!

Ты обнаруживаешь, что живешь среди прекрасных людей. Наверное, когда-то все вернется в прежнее состояние. Но сегодня мы прекрасны – этим следует гордиться и наслаждаться. Потому что иначе победу не добыть.

В чому різниця між екс-омбудсменом Дєнісовою та правозахисниками?

Історія з Денісовою, описана "Укрправдою" набула неабиякого резонансу. На посаді омбудсмена пані Дєнісова повідомляла зайвих подробиць про згвалтування дітей рашистами, але жодних доказів слідству не надала...

Президент перепутал народ

Зеленский обратился к белорусскому народу и объявил, что за них уже все решили в Кремле. То есть – Белоруссия вступает в войну? Предсказуемо...

МЕДИАСАДИСТЫ

Это, наверное, правильно, что мы не рассказываем о страданиях наших бойцов на войне, о потерях, о раненых и погибших... Но, кажется, на гражданских, которые страдают и гибнут не меньше, этот принцип не распространяется...

Арестович: секрет нелюбви

1965 год, вьетнамская война, разгул военной цензуры. Эдриан Кронауэр приехал в Сайгон, чтобы трудиться диск-жокеем на военной радиостанции. Вместо нудных программ под крышей военных он превратил свои эфиры в мегапопулярный радиопродукт, который жадно потребляли американские вояки, не выключавшие переносные радиоприемники...

''Мрия'' – гудбай!

Интернетами несется плач и стоны: обломки "Мрии" повезли на утилизацию! Ну, ничего – мы вгатим 800 млн. и построим еще одну. Или достроим ту, что в состоянии 70% готовности 35 лет занимает площадь в ангаре...

Радости военного положения

Украинцы сполна осознали что есть война. Психика не выдерживает этого знания, Многие погружаются в ступор, страдают от нервных срывов. Убийство – противоестественно...