https://blogs.pravda.com.ua/images/logo_ukr.gif https://blogs.pravda.com.ua https://blogs.pravda.com.ua https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/5e21a41380d80/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Fri, 17 Jan 2020 13:09:55 +0200 Название полемическое. Я не очень разбираюсь в украинских схемах "решения" нерешаемых вопросов и "пробивания" незаконных проектов. От меня это поле жизнедеятельности наших чиновников и их помощников долгое время было закрыто завесой тайны, доступны были лишь отдельные понятия, вроде "порешаем", "есть крыша", но какая драматургия за ними стоит – я толком не понимала. И тут прямо в доме, где я живу, отблески этой стихии. В Киеве с 2018-го года по адресу Большая Житомирская 21 ведутся незаконные строительные работы. Угрожающий характер они приняли в феврале 2019 года. Нарушая нормы ДБН и вопреки протестам всего дома собственники подвала развернули строительство ресторана. Они вывозили из подвала землю грузовиками, сносили несущие стены, все соседи, и я в том числе, увидели новые трещины на фасаде дома и в квартирах. Дом 1917 года постройки с деревянными перекрытиями, подобные строительные работы подвергают опасности всех, кто в нем живет. С мая 2019 года действует предписание Департамента по вопросам государственного архитектурно-строительного контроля, запрещающее какие-либо строительные работы в этом подвале. Дело о незаконных строительных работах внесено в единый реестр и ведется досудебное расследование, выдержки из которого я ниже процитирую (одно из обоснований: не был утвержден или подан какой-либо проект строительства, проекта не существует). Все жители дома против этого строительства и неоднократно подписывали коллективные обращения в мэрию. Всё это, включая предписание и досудебное расследование, не мешает собственникам продолжать разрушать дом. Мы, жители дома, на протяжении почти всего прошлого года давали свидетельские показания, вызывали милицию, писали множество обращений и будем продолжать это делать. Но на этой неделе ситуация вышла на новый виток. С моей соседкой Светланой Яремчук, известным киевским врачом отоларингологом, вышел на связь некий Владимир Рогов, который представляется "коучем и психологом", а также специалистом по переговорам. Владимир Рогов пытался объяснить, что наличие разрешительных документов значения не имеет, ресторан будет всё равно построен, а нам лучше от комментариев воздержаться. Уже на десятой минуте диалога "коуч и переговорщик" напомнил, что у жителей дома "тоже есть уязвимые места – например у вас машины на улице припаркованы", и заявил "если вы придете к нам с миром – будет мир, если с войной – будет война". К кому именно "к нам" Владимир Рогов скромно не уточнил. Но небольшое исследование реестра ЕДР позволило установить, что "коуч", который пытается запугивать жителей моего дома, является соучредителем ГО "НОБЕЛЬ", организации, занимающейся рейтингом чиновников. Партнер Владимира по ГО, Максим Бахматов, называет его в интервью "тренером по переговорам". А Максим Бахматов – советник мэра Киева Виталия Кличко по вопросам строительства и транспорта с широкими полномочиями, о котором говорится, что он "новатор" и "менеджер". Хотелось бы задать вопрос Максиму Бахматову лично: Вы, Максим Исанович, работаете вместе с данным "переговорщиком" в ГО "НОБЕЛЬ". Знаете ли вы, как советник мэра Киева, новатор и менеджер, о том, что по адресу Большая Житомирская 21 без какого-либо проекта, вообще без разрешительной документации, ведутся строительные работы, которые защищает от имени застройщика ваш бизнес-партнер? Ниже фотографии из предписания о прекращении строительных работ из уголовного дела: Владимир Рогов, опытный переговорщик: https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/5e21a41380d80/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/568117bf97096/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Mon, 28 Dec 2015 12:06:39 +0200 Мне бы хотелось начать этот блог призывом: Спасите Светлодарск! Что сейчас перед Новым годом и остальными праздничными днями угрожает Светлодарску? Ведь Светлодарск – украинский город, хоть и на линии фронта. Автоматные очереди? – Их отзвук тут слышен, но уже много недель подряд сюда не долетают снаряды. Подступы к Светлодарску, а вместе с ним и к поселкам Мироновский и Луганское охраняются несколькими блокпостами... Охраняются настолько тщательно, что работники Светлодарской больницы, прочие жители Светлодарска и поселков, школьные учителя, предприниматели стараются не говорить о блокпостах, не хотят быть названными. Более того, названным в этом блоге не хочет быть и анонимный волонтер из Западной Украины, который через этот блокпост не мог провести передачу украинским военным – был вынужден давать продуктовую и иную взятку. Итак, в этом блоге я не укажу точно ни один источник информации, ни одного свидетеля. Но все равно надеюсь, что он сможет оказать какое-то влияние на сложившуюся ситуацию. 23 декабря в 11 утра в актовом зале Светлодарской больницы собрались врачи, работники бюджетного сектора, несколько пенсионеров и малых предпринимателей из города и поселков. Я была на этом собрании. Из огромного числа вопросов мне бы хотелось сосредоточится на одном единственном. Анонимные свидетельства говорят о том, что на украинском блокпосту, перед самым въездом в город у тех, кто едет в город или к передовой с продуктами, отнимается часть продуктов под предлогом ЯКОБЫ СУЩЕСТВУЮЩИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ ФИСКАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ УКРАИНЫ. Волонтеры, пытающиеся помочь военным, жители Светлодарска, которые живут под боком оккупированных территорий, под угрозой обстрелов, в городе, где разбитые окна заклеиваются строительной пленкой, где не хватает магазинов, продуктов, тепла, по каким-то причинам, оказались ограниченными в своих гражданских правах. Остается много вопросов. Что это за блокпост? Какие у него полномочия? Речь о халатности или системных решениях? Где документы, которые бы подтверждали эти ограничения? Куда направляются отнятые у жителей или у волонтеров продукты? Как проводилась информационная кампания среди населения по поводу ограничений на ввоз продуктов и проводилась ли вообще...? Мои личные изыскания привели к тому, что никаких документальных и официальных подтверждений таких ограничений не существует, Фискальная служба Украины не могла их наложить на город. Эти ограничения кажутся мне незаконными с точки зрения украинского и международного права. К счастью, любой гражданин Украины может покупать столько хлеба и кефира, сколько захочет и где захочет. Но почему-то права 40 000 жителей Светлодарска и поселков, права волонтеров, оказались ограниченными. Разве нет более серьезных проблем: контрабанда, провокации, обстрелы? Почему мне кажется ситуация на этом блокпосту крайне важной, и ее скорейшее разрешение необходимым? 1. Страх и подавление правового самосознания. Страх украинских военных и страх жителей прифронтовой зоны, взаимная подозрительность и глубочайшая пропасть беззащитности, бесправия. В этой войне возникают зоны, где никто не готов говорить вслух о собственных правах: настолько легко тут можно лишиться жизни. Возникает ощущение, что права на жизнь ты лишаешься уже не из-за самих военных действий, а из-за сопутствующего хаоса и самовластия. 2. Если мы позволим где-то в нашей стране, на подконтрольных Украине территориях, создать пространства бесправия, мы проиграем эту войну уже тем, как мало мы будем отличаться от государства-агрессора. Бесправие никогда не ограничивается одним городом, оно имеет свойство распространяться дальше. Разве после Майдана наше общество не выучило аксиому: если мы согласимся с нарушением прав ближнего, завтра и наши права будут растоптаны? 3. Мы оказались в ситуации, когда проверить, что именно происходит в наших городах крайне сложно. Информации не хватает. Свидетельства об ограничении на ввоз продуктов, об унижениях на блокпостах – далеко не одиночные, но все до одного – анонимные. Проверке эти данные не поддаются. Пугающе широкие полномочия защитников блокпостов сводят к нулю число официальных жалоб на их действия. Кто решится на конфликт с вооруженным человеком, который не скрывает пренебрежения к твоим гражданским правам и может открыть огонь без предупреждения? Мирные жители все чаще становятся жертвами дискриминации, более того, их жизнь под постоянной угрозой. Подобные действия не только бросают тень, но и создают угрозу для тех отважных и честных украинских военных, которые ведут себя совершенно иначе, и действительно защищают жителей прифронтовых городов. Светлодарску, поселкам Мироновский и Луганское и другим подобным небольшим городам на линии фронта именно сейчас необходимы правовая, психологическая помощь, восстановление, поддержка. Я обещаю, что информацию о незаконных действиях на блокпостах я распространю среди представителей всех знакомых мне весомых международных правозащитных организаций, форумов, инициатив. Защита Светлодарска – это сегодня еще и необходимость защитить украинское общество от самого себя, от легитимации бесправия, военного своеволия, от дискриминации, которой, в конце концов, сможет подвергнуться каждый. Сначала лишь жители Светлодарска и волонтеры, потом военные, затем силу такой политики ощутит на себе все украинское общество. П.с.: В Светлодарске со мной были правозащитники Вера Ястребова и Павел Лисянский. О проблемах с ввозом продовольствия в Светлодарск и Дзержинск Павел пишет в своем блоге в ФБ. Постепенное восстановление Светлодарской больницы https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/568117bf97096/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/564f89e48fec4/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Fri, 20 Nov 2015 22:00:20 +0200 Акции протеста не будет: врачам Светлодарска выплатили зарплату за весь текущий год Сегодня утром должна была состоятся акция протеста врачей Светлодарской больницы. Акция, которую помогали организовывать многие, в том числе – Восточная Правозащитная Группа. Но эту именно акцию, к счастью, пришлось отменить. На счета Светлодарской больницы, где возле линии фронта с января 2015 года врачи работали без зарплат, в начале этой недели поступило 8,5 млн.грн. Долг будет погашен. Поразительно, что врачи столько месяцев не решались на публичный протест. Им казалось, что они не могут оставить больницу. Но в конце концов, без медицинской помощи оказался целый город и пригороды, сама больница была на грани закрытия. В Светлодарской больнице из-за близости к фронту лечились многие украинские военные, тут до сих пор укрываются сотни, если не тысячи, беженцев из Дебальцево. Поздравляю врачей и тех, кто столько месяцев пытался отвоевать право Светлодарска, право украинских военных, на медицинскую помощь: правозащитника Павла Лисянского, Восточную Правозащитную Группу, также – киевлян, которые вызвались помочь организовать акцию! Документы о поступивших средствах в ФБ Павла Лисянского Моя запись о ситуации в Светлодарске p.s.: и все же удивительно, что за это право нужно так отчаянно и так долго сражаться. Надеюсь, я сохраню мою способность удивляться таким вещам. Больница Светлодарска после обстрелов в январе 2015 г. https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/564f89e48fec4/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/562551d142248/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Mon, 19 Oct 2015 23:25:53 +0300 Чтобы напомнить об одном немаловажном аспекте нашего (пост) военного бытия, публикую мою статью для австрийского DerStandard Историю пишут победители, и побежденные лишены голоса. Мы их не услышим, мы не напишем и не изучим историю, созданную ими. В этой войне даже формальных победителей нет. А побежденными, как всегда, являются все. Но в первую очередь те, кому приходиться жить рядом с войной. Мой взгляд обращается к повседневности, потому что она представляется мне наибольшим вызовом, чем-то, что содержит в себе код, информацию о том, как останавливается эта и другие войны. Фотографии серии "Победы побежденных" созданы в 2014 и 2015 годах на Востоке Украины, совместно с самыми разными людьми, которые захотели поучаствовать в процессе фотосъемки. Можно сказать, серия возникла в поле действия Восточно-украинской войны, на линии фронта. И все же – это была в первую очередь для меня, такой она остается в памяти, – линия мира, линия не-войны, особенно ощутимая таковой из-за фона военных действий, из-за звукоряда, создаваемого артиллерией. Возможно, это уже общеизвестный факт: большие предприятия и, в первую очередь, угольные шахты Восточной Украины продолжали работать во время войны, под обстрелами, до и во время оккупации. Что это значит? Как могут жизнь и работа продолжаться там, откуда они должны бы быть вытеснены совершенно иным бытием: невиданной доселе опасностью, окопами, милитарными формированиями различной степени легитимности, пропагандой и призывами к всеобщему участию в военных действиях. Я не могу ответить на этот вопрос. Мне все еще кажется, что я заглядываю вместе с моей камерой в густой туман едва различимой реальности. Контуры ее распадаются, они крайне нечеткие, потому что абсурдность двух военных лет еще ни разу не давала шансов для линейного объяснения событий. Непосредственные и невольные "со-участники" этой войны, те, кто жил и живет на украинском Донбассе были лишены голоса и права выбора. От их имени велась эта война, о чем некоторые из участников этой серии фотографий говорили мне с насмешкой и недоумением. Большинство же моих собеседников отрезало от себя войну, как недоступную для понимания, запутанную коварную реальность. Предприятия Донбасса даже не начиная разбираться в смысле и сущности развернувшихся у их порогов военных действий, попытались захлопнуть свои двери перед хищным любопытством этой войны. И у них получилось. Мой знакомый Николай, шахтер одной из шахт Лисичанска, выходил на работу, которая все еще является крайне опасной для жизни. Он спускался на тысячу метров под землю, снимал рубашку, рубил уголь, надеясь, что снаряд не повредит лифт, и он сможет подняться на поверхность. Угольные шахты, которые нередко располагались на самой линии фронта, продолжали работать даже без зарплат. Жить мирной жизнью во время войны было спасительным решением, все еще никем по достоинству не оцененным. Благодаря этому решению удалось спасти от опустошения многочисленные так называемые моногорода Восточной Украины, где от подобных предприятий зависела вся жизнь города. О войне в Украине рано говорить в модусе давно прошедшего времени. Более того, об этой войне ни в коем случае нельзя забывать, – пусть путинская агрессия и переместилась в Сирию. Ведь все еще существуют сотни тысяч украинских беженцев, угроза гуманитарной катастрофы все еще нависает над Украиной, и, следовательно, над Европой, а оккупированные территории Донбасса создали зону тотального бесправия для тех, кто не смог выехать. Огромные усилия, которые приложили среди других и участники этой серии фотографий для того, чтобы сохранить мир и ценности мира не должны пропасть даром. И надежды украинского гражданского общества – на социальную справедливость и реальную демократию – сейчас нуждаются в поддержке, как никогда раньше. Глупая, назойливая, но вполне кровожадная война существует вовсе не ради имперских завоеваний, а лишь только для того, чтобы похоронить эти надежды. https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/562551d142248/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/55d873ec5b6cc/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Sat, 22 Aug 2015 16:06:52 +0300 Впервые я оказалась в Светлодарске в августе 2014 года. Было уже темно, мы ехали из Дебальцево, города, который находился под беспрерывными обстрелами. Светлодарск был убежищем. В Дебальцево не было электричества – в Светлодарстке приветливо светили окна. В Дебальцево были закрыты все магазины – в Светлодарске они работали, и там иногда раздавали продуктовую помощь. Светлодарск до войны Жители называли его Светлик, произнося это слово с нежностью и непостижимым легкомыслием. Гостиницы Светлодарска предоставляли жителям окрестных городов и сел бесплатные номера. Уже летом 2014 года город был переполнен беженцами. Свободных мест не было ни в одном отеле. Тогда мне показалось, что жители относятся к этому городу с особой теплотой. Посреди ужасов войны, вплотную прилегая к разрушениям, Светлодарск казался уютным, даже счастливым, притягательным. Всякий раз приезжая сюда, я чувствовала, что здесь можно укрыться, что рядом незнакомые люди, которые не оставят меня в беде. В 2014-2015 – летом, осенью, зимой, а затем весной – врачи местной больницы самоотверженно лечили наших военных. Сейчас больница разбита, но врачи продолжают работать. Оказывается, продолжают работать БЕЗ ЗАРПЛАТ. Вот уже 6 месяцев зарплаты в Светлодарске не выплачиваются никому. * 30 июля 2015 г. собрание врачей Светлодарской больницы. Юридически город был подчинен Дебальцево, но ему повезло остаться на украинской территории. Юридическая подотчетность стала поводом для того, чтобы наша бюрократия оказалась не в состоянии выплатить зарплаты врачам, учителям, работникам социальных служб, всему государственному сектору. На протяжении 6 месяцев. Начиная с февраля. У линии фронта. * Разрушенный корпус больницы. Разрушен в марте 2015 г. В больнице нет окон, один ее корпус взорван, но она продолжает работать – благодаря медикаментам Красного креста и небольшой помощи международных правозащитных инициатив, в том числе, благодаря моим друзьям из Восточной правозащитной группы, с которыми я тут побывала впервые. Все это время и сейчас врачи идут на работу под обстрелами – здесь никому не отказывают в медицинской помощи. И все же. Город охватило отчаяние. Здесь живут дети, но школы могут не открыться в сентябре – ведь не было никаких начислений в бюджет города. У врачей тоже заканчиваются последние резервы. Светлодарску необходимо финансирование! Элементарная зарплата спасает жизни, когда рядом продолжается война. Неужели это нужно объяснять? К зиме в больнице нужно застеклить окна – если украинских чиновников действительно волнует участь наших военных и других больных! Сейчас военных привозят сюда почти ежедневно. * Фотографии Восточной правозащитной группы Павел Лисянский (ВПГ) о ситуации в Светлодарске пишет в своем ФБ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/55d873ec5b6cc/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/54ccc516f030a/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Sat, 31 Jan 2015 13:05:42 +0200 Об осадном положении Дебальцево Где-то совсем близко, в шести часах езды на скором поезде от Киева, происходит невыразимое. События кажутся потусторонними, на них не хватает даже эмоций. Тоска и страх, служащие переводчиками языка войны на обыденный повседневный язык мира, отказываются работать, они уходят, оставляя пустоту, которую ничем не заполнить. Вот уже шестой день продолжаются обстрелы города Дебальцево, города, в котором я неоднократно была, где у меня появились знакомые и друзья. Я помню, что в этом городе живут люди, с искренней печалью сетовавшие летом о том, что разбомбили спорткомплекс, и "культура из нашего города вместе с ним исчезла навек". И я знаю о том, что вчера эти люди, на 15 минут выходящие из подвалов, прощались навсегда с теми последними волонтерами или близкими, кто в последний раз смог по обстреливаемой трассе проехать в Дебальцево, чтобы провезти в кузове машины хлеб или молоко. Можем ли мы, не пережившие подобного, понять, что сегодня происходит на Востоке Украины? Можем ли мы догадаться о том, как это происходящее фактически на наших глазах, – изменит их, изменит нас? В Дебальцево сейчас зима, минусовая температура, там нет воды, тепла, нет электроэнергии, следовательно, нет света. Шквальные обстрелы из РСЗО не прекращаются больше, чем на 30-40 минут. Из подвалов никто не решается выходить, но в подвалах темно, холодно, нечего есть. Хлеб в город не привозят. В город не привозят и другие продукты, потому что единственный оставшийся путь в Дебальцево – трасса от города Артемовска – тоже подвергается обстрелам. Вчера в одном из старейших районов города – в Заводском поселке – под обстрелами взорвалась котельная. Это значит – последние надежды на тепло этой зимой исчезли, отопления в городе не будет. Трасса обстреливается – стало быть, раненые, мирные жители и украинские военные, остаются без медикаментов, без элементарной медицинской помощи. Разбиты вышки сотовых станций, в городе фактически нет связи. Рискуя жизнью кто-то поднимается из подвала на чердак, включает на три минуты мобильный телефон, чтобы позвонить близким и сообщить, что "мы еще живы". Но заряд в телефоне скоро закончится, зарядить его негде, электричества нет, и скоро его не восстановят. Достаточно побыть на чердаке три минуты, чтобы увидеть, что рядом горят гаражи, что в соседний дом попал снаряд. До войны тут жило около сорока пяти тысяч человек. Все, кто мог уехать, покинули город еще летом. Но кто-то не решался. Не смог позволить себе уехать по самым разным причинам. Остались одинокие матери с детьми, пожилые люди, молодые женщины, не пожелавшие оставить пожилых родителей, для которых любой переезд, как казалось летом, может быть опасен. Остались те, кто до последнего сопротивлялся мысли о судьбе беженца. Остались, в том числе, многие студенты и преподаватели железнодорожного техникума, который все еще не эвакуирован. А была ли вообще эвакуация? Были ли приняты меры по спасению людей из Донбасса, которые оказались сейчас живым щитом сепаратистов? Очевидно, что Киев пропустил все сроки, когда спасение этих жизней было вполне реализуемой задачей, когда эвакуация могла проходить даже относительно спокойно. Многочисленные волонтерские организации, отчаянно и мужественно сражающиеся за жизнь людей на Востоке, не могут, даже при всем желании, заменить дефицит государственной политики, направленной на спасение жизней. Этот дефицит действует подавляюще, он деморализует, потому что как бы существует от нашего общего имени. Много раз я слышала на Донбассе упрек о том, что "Украина нас бросила". Жители Дебальцево еще летом с недоумением говорили мне, что "им ведь в Украине обещали, что их перестанут бомбить, но обстрелы продолжаются". И удивление это было отнюдь не связано с тем, что сепаратисты обстреливают мирные города. Об их готовности убивать без какой-либо причины, суда и следствия стало очень быстро известно на Донбассе еще летом. Удивление происходило из шокирующего осознания того, что Украина месяцами ничего не предпринимала для обеспечения безопасности людей. Они оказались предоставлены сами себе, и не смогли себя спасти. Я родом из страны, для которой каждой зимой обильный снегопад является новостью. Где снег может выпасть, а многомиллионный город оказаться к этому совершенно не готовым. И транспорт застрянет в сугробах, и магазины останутся без свежего хлеба, и жизнь замрет на несколько дней, пока снег не растает или пока все же не запустят снегоуборочные машины. Война оказалась вытесненным и вытесняемым сном, который видит вся страна, и все еще верит, что можно исхитриться, ущипнуть себя, и вдруг проснуться в некоем прежнем нормальном мире, где войны нет, потому только, что ее не может быть. Неужели Европа, где снег всегда убран вовремя, неужели и она думает, что заснула? Мы видим общий сон? Может быть, мы вовсе не знаем себя так хорошо, как мы думаем? Кто мы, наблюдающие за медленной гибелью людей? Действительно ли, невозможно ничего сделать? Кем мы окажемся, когда проснемся? Сегодня я не хочу смотреть в зеркало. Эта колонка была написана 28 января для немецкого журнала Ostpol https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/54ccc516f030a/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/549e9d7e3c458/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Sat, 27 Dec 2014 12:52:30 +0200 Удивительно читать на ресурсе под внушительным названием "Пресса Украины" очевидную, дистиллированную даже клевету. "Новость" якобы: "В Лисичанске шахтеры опять начали требовать в правительства Украины деньги". В сторону грамотность. Первая ложь состоит в том, что шахтеры требовали не "денег" как таковых, а соблюдения элементарных прав человека и выполнения данных им и их предприятиям обещаний. Фактически, требовали права на жизнь. Задолженности по зарплате означают прямую угрозу жизни. А предприятия необходимо модернизировать, по многим причинам, среди прочего и для того, чтобы сохранять жизни работающих. Упущу второстепенную ложь и перейду к главной: Шахтеры Лисичанска якобы поддерживали ЛНР и были чуть ли ни террористами. Я была в Лисичанске, брала многочисленные интервью у шахтеров, у руководства шахт. Шахтеры не поддержали ЛНР. Собственно, наоборот. На них и на руководство шахт оказывалось сильнейшее давление сепаратистами, чтобы шахтеры вступали в ряды наемных солдат ЛНР. Потому что сепаратистам шахтеры были совсем не нужны, им были нужны наемники, готовые за некоторую компенсацию подчиниться любым командам. Несмотря на угрозы, на ужас любого мирного человека перед человеком вооруженным, шахты отказались сотрудничать с сепаратистами. Из 6 тысяч работающих на шахтах в Лисичанске шахтеров, инженеров, врачей и многих других, в ополчение – а тогда "ополченцам" были обещаны неплохие зарплаты – воевать за Новороссию ушли единицы, до 10 человек. Ушли и не вернулись. И это во времена, когда Донбасс был информационно отрезан от Украины. И об этом их отказе сотрудничать с ЛНР в наших медиа – почти ни слова. Ни слова поддержки, ни слова – элементарного уважения. Зачем? Если конструктивный и вполне европейский протест можно списать на терроризм. И все же у меня остается вопрос, кому лояльна "Пресса Украины" и ей подобные? Ради кого нас так жестоко обманывают. Причем воистину беспощадно, потому что ставки сегодня очень высоки. https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/549e9d7e3c458/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/549c8bc5a9a6d/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Thu, 25 Dec 2014 23:12:21 +0200 В то время, как вовсю празднуется англиканское и католическое Рождество, а ветеран спецназа из Екатеринбурга дал публичные показания о том, что российские "добровольцы" на Донбассе получают за свой продуктивный труд настолько неплохие гонорары, что у них прямо глаза светятся - украинские шахтеры продолжают работать без зарплат. Вы не ослышались. Зимой, на совершенно украинском Донбассе, где постоянно выключается электричество, где не всюду есть отопление, а цены такие же, как в Киеве, 12 тысяч шахтеров, кто с ноября, а кто с октября, зарплаты в глаза не видели. И все равно они работают, видимо, на чистом интересе, чтобы мы все преодолели столько раз воспетый в СМИ "угольный кризис". Как говорится в одном популярном в наших широтах анекдоте про ожесточившегося Деда Мороза: подарки получат только те дети, которые весь год хорошо ели. Экономика этого анекдота проста: раз они продержались без еды, то уж как-то перемаются и без подарков. Отвечу сама себе на это двумя фразами из "Истоков тоталитаризма" Анны Арендт, которая полагала, – если человеку и суждено быть жертвой, пусть по крайней мере он будет жертвой сознательной. О сегодняшней акции протеста шахтеров в Лисичанске читайте на сайте НПГУ. Не только читайте – думайте, как помочь делу. И жалость тут вовсе не к месту. Потому что опять-таки у Арендт: во времена растущей нищеты и беспомощности отдельного человека трудно противиться жалости, но именно она способна убить человеческое достоинство более верно, чем нищета. Подробности об акции протеста можно узнать у правозащитника Павла Лисянского, а тут, кстати, его письмо: https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/549c8bc5a9a6d/ https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/5451519bdab9d/ ukrpravda@gmail.com (Євгенія Белорусець) Wed, 29 Oct 2014 21:44:11 +0200 - Я тут полковник, а ты кто??? Автоматы до бою!!! Я сказал! Предохранители были сняты. Автоматы были явно готовы к бою, а мы – нет. Я, например, в этот момент вспоминала какую-то смешную историю и не могла сдержать улыбку. Чего же бояться – это ведь полковник нашей украинской армии! Он же меня защитит! Сначала, может, пристрелит, но потом все равно обязательно защитит. *** Однажды днем, а именно вчера днем, 28 октября 2014 года, небольшая компания из четырех человек, среди которых было двое художников и двое правозащитников, отправилась в Киев из Донецкой области. Среди художников, уточняю, была и я. Мы решили поехать через Дебальцево и Углегорск, чтобы посетить удивительное место – шахту "Углегорскую", относящуюся к почтенному госпредприятию "Орджоникидзеуголь". О шахте мне многое приходилось слышать, но так и не довелось пока в ней побывать. Шахтеры, я это достоверно знала, не прекращают работать под обстрелами. Удивительно, они трудятся без зарплаты, но, видимо, в твердой уверенности, что эта война не жилец на белом свете: она плохо выглядит, и, значит, скоро умрет. А там и пригодится сохраненная шахта. Ведь если шахтеры не выйдут хоть один день на работу, шахта будет затоплена и, вероятно, разрушена. Как жаль, что эта шахта так и осталась недостижимой целью нашего путешествия. В городе Дебальцево мы сначала заехали в отделение милиции, о котором я упоминала в одной из моих колонок. Нам хотелось навестить начальника милиции, чтобы узнать несколько новостей и поблагодарить его. Мы решили отдать должное его самоотверженной смелости и вспомнить о том, как много он в последние месяцы сделал для города. Милиция города Дебальцево посчитала необходимым выделить нам машину и сотрудников для сопровождения в этой поездке. Итак, два автомобиля отправились в Углегорск. В этот светлый день не было слышно выстрелов, повсюду нам встречались автобусы, машины и прохожие. Раскрылись двери подвалов, и на поверхности вновь стала возможной жизнь. И в Дебальцево и в Углегорске, там, где нет воды и отопления, где все почти магазины закрыты, прогуливались люди. Гуляли женщины с детьми, пожилые пары куда-то не торопясь шли среди руин. Картина была обнадеживающей. Углегорск, 28.10.2014 В эдаком благодушном настроении – за него мы, вероятно, и получили по заслугам – мы подъехали к блокпосту в городе Углегорске. Наши паспорта забрали на проверку. Почему-то нас не пропустили. Стоящие на блокпосту решили вызвать свое начальство и посоветоваться с ним на счет нас. Мы ждали в машинах, с нелепыми улыбками на устах. Прошло пять минут. Приехал начальник, выпрыгнул из своей машины и подскочил к нам. Мы все еще улыбались. Что произошло дальше, я помню смутно, но продолжаю себя убеждать в необходимости поверить в произошедшее. Подъехавший к блокпосту начальник сразу начал кричать, кричал он матом (отнюдь не благим). В сторону водителя машины, в которой сидела милиция города Дебальцево, он завопил: - Чего ты, б...ь, дышишь!? Ты кто такой?!! Водитель почему-то стоял уже возле машины. Не без волнения в голосе он ответил, правда, не совсем логично: - Вы нас не пропускаете? Мы разворачиваемся и едем обратно. Но этот человек, кричащий, захлопнул дверь милицейской машины и прогремел: - Ты кто такой тут? (основной лексический фон опускается) Да ты соображаешь, кому вопросы задаешь? Я начальник штаба. Я полковник!!! ПОЛКОВНИК!!! А ты – никто! (или ничто). Полковник, а это был именно он, лицо командного состава, еще не генерал, но уже не майор, набирал обороты: - Сейчас я покажу тебе! Сейчас покажу! Автома-а-ты до бо-о-ю!! Щелкнули затворы, предохранители были сняты. Пять автоматов направлены на нас. Весь блокпост организованно подчинился его приказу. Красноречивые взгляды и некоторая одеревенелость лиц говорили о том, что жизнь такая штука, иногда моргнуть не успеешь, а ты уже у Бога за пазухой, чай пьешь. Нервы, в общем, нервы шалят у армии. А тут еще и гражданские куда-то прут. Мы это за доблесть заслужили – немного покочевряжить эту публику. Мой спутник Павел Лисянский тихим спокойным голосом поинтересовался, можно ли позвонить. Строгий полковник отрезал: - Потом позвонишь!! и уточнил откуда: - Позвонишь с могилы или с подвала!! Видимо, эта детализация склонила моего друга не откладывать на потом. Он сразу начал звонить. По ту сторону связи оказался некто настолько убедительный, что одна его фамилия охладила полковника. Полковнику передали мобильный, он пробормотал Кому-то: "слушаюсь". Автоматы пришлось опустить и предохранители вернуть в прежнее положение. В общем, тут и сказке конец. Нас сразу же захотели пропустить и даже сопроводить к шахте. Однако хороша ложка к обеду! Тем более, что у некоторых из нас в самом деле разболелось сердце, и вообще на душе начали кошки скрести. Дополню эту историю тем, что когда мы недрогнувшей рукой взялись за руль, чтобы убираться восвояси, к нашей машине подошел военный с блокпоста и радостно сказал голосом человека, совершившего открытие века, прозревшего и разглядевшего людей среди дикой природы: - А-а! Ви – Кияни!?! – он обращался ко мне и художнику Никите Кадану – візьміть ваші документи, красно дякую! Он дал нам понять, что во всей этой истории нас, граждан с киевской пропиской, обидеть хотелось меньше всего. Он же вдруг опознал под занавес в Павле Лисянском человека, который под обстрелами привозил термобелье на углегорский блокпост. Подведу итоги: вчера утром, в Углегорске неизвестный полковник, грубо нарушая законы мирного времени (если бы объявили войну – он заодно нарушил бы и законы военного), без предупреждения отдал приказ: автоматы к бою. Он прекрасно видел, что перед ним четверо гражданских и, должно быть, знакомые ему работники милиции Дебальцево, украинского города. Нас спасло случайное телефонное право. И мы остались живы. Я не знаю имен и фамилий, не знаю о нацгвардии, батальонах или армии идет речь. Но законы соблюдать крайне необходимо. Иначе этот конфликт действительно может стать гражданской войной, соответствуя кошмарам, которыми потчуют своих зрителей путинские СМИ. Свидетелями и участниками этого сюжета были: Вера Ястребова, правозащитница, основательница общественной организации "Громадський контроль праці". Павел Лисянский, правозащитник, профсоюзный деятель, основатель "Восточной правозащитной группы". Никита Кадан, художник, участник кураторской группы Худсовет. и я. https://blogs.pravda.com.ua/authors/belorusets/5451519bdab9d/