В защиту Януковича: О ненаписанной украинской драме Чехова (150 лет донецкому писателю)

Сегодня все потешаются над очередным ляпом Виктора Януковича – мол, Чехов – это великий украинский поэт.

Да, можно не знать, кто такие Гулаки-Артемовские: один – любимый певец Глинки (под его голос писалась бас-баритоновая партия Руслана в опере "Руслан и Людмила"), а также композитор – автор "Запорожца за Дунаем", другой – поэт, автор пародии "Пан та собака". Можно думать, что это производители "Артёмовского" шампанского. Можно быть не совсем в курсе по поводу Анны Ахметовой / Ахматовой. Я сам хоть был и в Балаклее, и в Балаклаве, но, пожалуй, тоже мог бы оговориться.

Но вот чтобы не знать, кто такой Чехов, это надо постараться.

Сегодня, в день его 150-летия, случилось удивительное. Вдруг показали по российским телеканалам Дмитрия Медведева в Таганроге. А Таганрог – это не только город Чехова, а также Фаины Раневской, Михаила Танича и певца Ромы "Зверя", но и город Александра I, в котором он якобы умер, превратившись в таинственного Федора Кузьмича.



И рядом с ним в кадре сидел... Богдан Ступка! То есть несостоявшийся президент Украины – рядом с недосостоявшимся президентом России на мероприятии, посвященном самому великому, после Шекспира, драматургу человечества. Слишком много символики в один день. Но Чехову точно бы понравилось!

Так вот, сегодня Янукович высказался в том духе, что, мол, Чехов – великий украинский поэт. Но не стоит его пинать и насмехаться, потому что он в некотором смысле оказался прав!

Да, Чехов именно поэт, хоть и писавший рассказы и драмы. Но на выходе из его "прозы жизни" возникает несколько поэтических метауровней!

Ну а инновации Чехова-драматурга в контексте мировой драматургии и мирового театра вообще уникальны. Это, во-первых, драма без конфликта (его герои не сталкиваются, а сознательно уходят от конфликта) и, во-вторых, драма с подтекстом.

Интереснее по поводу украинских сюжетов Чехова.

В свое время я был немного знаком с известным чеховедом Эммой Артемьевной Полоцкой – увы, она уже года два с чем-то, как скончалась.

Я не знаю, кто она была по происхождению и воспитанию, но точно не украинка, поэтому никаких специфических украинских сантиментов у нее не было. И она мне рассказала о своих удивительных выводах по поводу Чехова и Заньковецкой, которые, кажется, мало кому известны.

Впервые Чехов увидел гениальную актрису Заньковецкую на сцене в 1887 году – она его так поразила, что в письме к брату Александру он отметил: "Заньковецкая – страшная сила". Но познакомились они лишь в 1892 году в Санкт-Петербурге, на гастролях очередного украинского театра, в котором играла Мария Константиновна. "Можете себе представить, я познакомился с "хохлацкой королевой" Заньковецкой, которую Украина нэ забудэ. Она очень симпатична", – заметил в одном письме Чехов.

Они подружились. По его просьбе она искала ему имение в Украине – Чехову хотелось именно туда, подальше от Москвы и центральной России. Но не нашла. В результате, Чеховы купили имение в Мелихово, на границе Московской и Тульской губерний. (Возможно, если бы недорогое имение для Чехова в Украине было найдено, истории украинской и русской литератур изменили бы свои траектории.)

Известно также, что образ Нины Заречной в "Чайке" навеян именно образом Заньковецкой (некоторые российские исследователи считают, что, помимо Лики Мизиновой, образом Комиссаржевской). А один писатель сделал предположение, что даже само название "Чайка" – взято из песни "Ой, горе-горе чайці небозі, що вивела чаєнята при битій дорозі", которую так любила петь великая актриса.

Но Заньковецкая, кажется, не поняла чувств Чехова – в своих воспоминаниях она писала так: "Чехов очень хорошо ко мне относился, дорожил моим обществом, но не кавалерствовал и не влюблялся. Я потом часто виделась с ним в Москве. Он любил беседовать со мною, навещал меня, когда я тосковала. Говорил, что у меня "красивая душа" и много милого, задушевного, чеховского".

И еще Заньковецкая отмечала, что Чехов "обещал написать пьесу, в которой для меня будет одна роль исключительно на украинском языке". Сестра писателя Мария потом вспоминала: "М.К. Заньковецкая очень интересовала покойного брата и своим талантом заставляла его любить украинский театр".

Так вот, Эмма Артемьевна Полоцкая считала, что, во-первых, Чехов таки влюбился в Заньковецкую.

Во-вторых, он таки собирался написать украинскую драму, но не с одной ролью на украинском языке, а всю полностью – специально для нее. А ведь Чехов, как известно, был украинского (слободско-казачьего) происхождения, родился в Таганроге (там до сих пор полно украинцев, по каковой причине город изначально попал в состав Советской Украины). В детстве братья Чеховы даже разыгрывали украиноязычные интермедии в домашнем театре.

Ну и, в-третьих, полагала Эмма Артемьевна, замысел Чехова таки был реализован, но странным образом – в удивительном рассказе "Человек в футляре" (1898). Добавлю от себя, именно в этом небольшом рассказе о провинциальной жизни в российском захолустье в завуалированной форме изложена сравнительная типология украинской и великорусской ментальностей и политических культур! Это когда веселые и жизнерадостные учителя-"хохлы" Коваленки своим появлением сотрясают среднероссийскую глухомань, а их коллега – скучный и тусклый учитель латыни – "человек в футляре" Беликов (сейчас такой точно был бы сторонником идеи порядка, социальной стабильности, охранительного консерватизма и членом партии "Единая Россия"), – просто гибнет от огня "громовержцев".

Кстати, жаль, что любитель Чехова Янукович не знал, что родной город писателя Таганрог до 1925 года входил в состав нынешней Донецкой области УССР. По крайней мере, он имел бы все основания сказать: "Сегодня исполнятся 150 лет со дня рождения донецкого писателя Чехова – самого великого и самого известного в мире нашего земляка".

И никто ничего не смог бы ему возразить...

ТСН