3 березня 2012, 13:36

Русский философ Иван Ильин – доверенное лицо кандидата Путина? Ирина Прохорова и Никита Михалков как культурные герои телеагитации

На фоне феерического ажиотажа, вызванного предвыборными дебатами Ирины Прохоровой и Никиты Михалкова о развитии культуры в России, в тени общественного внимания оказался новый фильм Михалкова – документальная лента "Русский философ Иван Ильин", телепремьера которого состоялась на телеканале "Россия" на прошлой неделе.

Фильм, помимо просветительского повествования о жизненных перипетиях великого философа (аресты, высылка из России на "философском" пароходе в 1922 году, бегство из гитлеровской Германии, смерть в Швейцарии, перезахоронение в России в 2005 году), предельно симптоматичен для самосознания современной российской власти – в нем зафиксирован и живоописан "тайный код", кредо той суперпрезидентской модели, которая сложилась при Ельцине и кристаллизовалась при Путине.

Разумеется, можно сказать, что "тайный код" – это сверхдоходы от нефтегазового экспорта. Однако у властной корпорации есть и "высшее" самооправдание – как раз по Ивану Ильину: после краха СССР (который философ предвидел лет за 40 – во время пика советского геополитического могущества!) лишь просвещенная авторитарная власть способна спасти Россию от хаоса и гражданской войны.

Правда, у Ивана Ильина просвещенный авторитаризм должен опираться на свободную лояльность граждан, а вовсе не на раболепство подданных перед узурпаторами, как некоторые нередко интерпретируют философа (сам Никита Сергеевич счастливо избежал подобного заблуждения), – и в этом основа "общественного договора" переходного периода.

Фактически, Никита Михалков озвучивает тот "общественный договор", который власть "по умолчанию" спустила сверху народу в начале 2000-х, но от которого она же сама отказалась: один раз – потому, что вместо "государства диктатуры развития" (вроде Сингапура или на худой конец Китая), предполагающего личный аскетизм властителей, превратила страну в "государство-корпорацию", "акционерами" которой является весьма узкий круг "лучших людей". Второй раз – сейчас, когда переход от административно-бюрократического типа правления к политическому уже неизбежен. И не так важно – совершается ли это в силу самоограничения "просвещенной власти" либо под жестким давлением Болотной-Сахарова-Садового.

Сам Путин говорит о том, что сейчас происходит переход от России постсоветской к некоей новой России – пост-постсоветской. И политическая конкуренция, включая выборы губернаторов, мэров, депутатов в Госдуму по мажоритарным округам, а также альтернативные выборы президента, в ней не просто необходима, но должна являться, по его мнению, основой развития политической системы.

Поэтому можно констатировать, что формула Ильина – Михалкова о "просвещенном диктаторе" как альтернативе "хаосу и гражданской войне" в некоторой степени сработала и на этих выборах. Но сработала в последний раз.

Лично я поначалу не "въехал" – в чем уникальность и необычность дебатов Ирины Прохоровой и Никиты Михалкова.

Потом – дошло: это был дебют Ирины Дмитриевны на широкой аудитории. В "узких кругах" отечественных интеллектуалов она давно и хорошо известна – как редактор, пожалуй, лучшего гуманитарного журнала "НЛО" ("Новое литературное обозрение") и издатель книг той же проблематики. Но на широкой аудитории она доселе практически не появлялась – и это, надобно сказать, концептуальная недоработка штаба Прохорова: таких внятных и концептуальных людей среди его публичных спикеров, пожалуй, больше нет. С чем согласился и Михалков, признав, что готов голосовать на президентских выборах именно за сестру, а не за брата, – если бы она избиралась.

Но эти резонансные дебаты были не столько спором Прохоровой-сестры и Михалкова (и тем более не спор их доверителей Прохорова-брата и Путина), это был даже не спор западников и славянофилов, "европейцев" и "восточников". Это был спор двух идеологий – почти в чистом виде – консерватизма и либерализма. Скажем, это нормально, чтобы президентом России стал человек несемейный и неверующий? Однозначного ответа не может быть в принципе. Для консерваторов, с их почитанием традиционных ценностей – и прежде всего религиозности и семьи – это нонсенс. Для либералов – это частная жизнь человека, до которой иным людям и дела быть не должно. Для консерваторов президент – это почти монарх, даже если его типа как избирают, для либералов – менеджер. Михалков считает, что будущее России – на Востоке, вместе с азиатскими партнерами по Евразийскому союзу, Прохорова считает, что великая русская культура по своему типу принадлежит к Европе и европейским культурам. Михалков считает, что государство Российское – это "последняя крепость" и его целостность находится под угрозой, Прохорова – что ему ничего не угрожает и угрожать не может.

Однако, и Ирина Прохорова с Никитой Михалковым помогают это понять, консерватизм с его ставкой на приоритет общего над частным, и либерализм с его "механистичностью" и приоритетом частного над общим интересом, – уже не способны в должной мере отвечать на вызовы новой эпохи и моделировать желаемое для России будущее. А будущее – за ростом самодостаточности общества и граждан как таковых, которым уже не нужен "просвещенный диктатор" или "президент-царь". Но и "президент-менеджер", не встроенный в систему традиционных ценностей, – это тоже что-то не слишком привлекательное. Поскольку Российское государство, как и большинство государств с древней историей, строится не столько на праве, не столько политической или экономической системе, сколько на солидарности и общественном консенсусе по поводу важнейших традиционных духовных ценностей.

"Московский комсомолец"