31 січня 2015, 14:05

На наших глазах



Об осадном положении Дебальцево


Где-то совсем близко, в шести часах езды на скором поезде от Киева, происходит невыразимое.



События кажутся потусторонними, на них не хватает даже эмоций. Тоска и страх, служащие переводчиками языка войны на обыденный повседневный язык мира, отказываются работать, они уходят, оставляя пустоту, которую ничем не заполнить.

Вот уже шестой день продолжаются обстрелы города Дебальцево, города, в котором я неоднократно была, где у меня появились знакомые и друзья.

Я помню, что в этом городе живут люди, с искренней печалью сетовавшие летом о том, что разбомбили спорткомплекс, и "культура из нашего города вместе с ним исчезла навек".

И я знаю о том, что вчера эти люди, на 15 минут выходящие из подвалов, прощались навсегда с теми последними волонтерами или близкими, кто в последний раз смог по обстреливаемой трассе проехать в Дебальцево, чтобы провезти в кузове машины хлеб или молоко.

Можем ли мы, не пережившие подобного, понять, что сегодня происходит на Востоке Украины? Можем ли мы догадаться о том, как это происходящее фактически на наших глазах, – изменит их, изменит нас?

В Дебальцево сейчас зима, минусовая температура, там нет воды, тепла, нет электроэнергии, следовательно, нет света. Шквальные обстрелы из РСЗО не прекращаются больше, чем на 30-40 минут. Из подвалов никто не решается выходить, но в подвалах темно, холодно, нечего есть. Хлеб в город не привозят. В город не привозят и другие продукты, потому что единственный оставшийся путь в Дебальцево – трасса от города Артемовска – тоже подвергается обстрелам.

Вчера в одном из старейших районов города – в Заводском поселке – под обстрелами взорвалась котельная. Это значит – последние надежды на тепло этой зимой исчезли, отопления в городе не будет.

Трасса обстреливается – стало быть, раненые, мирные жители и украинские военные, остаются без медикаментов, без элементарной медицинской помощи.

Разбиты вышки сотовых станций, в городе фактически нет связи.

Рискуя жизнью кто-то поднимается из подвала на чердак, включает на три минуты мобильный телефон, чтобы позвонить близким и сообщить, что "мы еще живы". Но заряд в телефоне скоро закончится, зарядить его негде, электричества нет, и скоро его не восстановят.

Достаточно побыть на чердаке три минуты, чтобы увидеть, что рядом горят гаражи, что в соседний дом попал снаряд.

До войны тут жило около сорока пяти тысяч человек. Все, кто мог уехать, покинули город еще летом. Но кто-то не решался. Не смог позволить себе уехать по самым разным причинам. Остались одинокие матери с детьми, пожилые люди, молодые женщины, не пожелавшие оставить пожилых родителей, для которых любой переезд, как казалось летом, может быть опасен. Остались те, кто до последнего сопротивлялся мысли о судьбе беженца. Остались, в том числе, многие студенты и преподаватели железнодорожного техникума, который все еще не эвакуирован.

А была ли вообще эвакуация? Были ли приняты меры по спасению людей из Донбасса, которые оказались сейчас живым щитом сепаратистов?

Очевидно, что Киев пропустил все сроки, когда спасение этих жизней было вполне реализуемой задачей, когда эвакуация могла проходить даже относительно спокойно. Многочисленные волонтерские организации, отчаянно и мужественно сражающиеся за жизнь людей на Востоке, не могут, даже при всем желании, заменить дефицит государственной политики, направленной на спасение жизней. Этот дефицит действует подавляюще, он деморализует, потому что как бы существует от нашего общего имени.

Много раз я слышала на Донбассе упрек о том, что "Украина нас бросила". Жители Дебальцево еще летом с недоумением говорили мне, что "им ведь в Украине обещали, что их перестанут бомбить, но обстрелы продолжаются". И удивление это было отнюдь не связано с тем, что сепаратисты обстреливают мирные города. Об их готовности убивать без какой-либо причины, суда и следствия стало очень быстро известно на Донбассе еще летом.

Удивление происходило из шокирующего осознания того, что Украина месяцами ничего не предпринимала для обеспечения безопасности людей. Они оказались предоставлены сами себе, и не смогли себя спасти.

Я родом из страны, для которой каждой зимой обильный снегопад является новостью. Где снег может выпасть, а многомиллионный город оказаться к этому совершенно не готовым. И транспорт застрянет в сугробах, и магазины останутся без свежего хлеба, и жизнь замрет на несколько дней, пока снег не растает или пока все же не запустят снегоуборочные машины.

Война оказалась вытесненным и вытесняемым сном, который видит вся страна, и все еще верит, что можно исхитриться, ущипнуть себя, и вдруг проснуться в некоем прежнем нормальном мире, где войны нет, потому только, что ее не может быть.

Неужели Европа, где снег всегда убран вовремя, неужели и она думает, что заснула? Мы видим общий сон?

Может быть, мы вовсе не знаем себя так хорошо, как мы думаем? Кто мы, наблюдающие за медленной гибелью людей? Действительно ли, невозможно ничего сделать? Кем мы окажемся, когда проснемся? Сегодня я не хочу смотреть в зеркало.

Эта колонка была написана 28 января для немецкого журнала Ostpol

powered by lun.ua

Как нежно киевская мэрия "крышует"

Название полемическое. Я не очень разбираюсь в украинских схемах "решения" нерешаемых вопросов и "пробивания" незаконных проектов. От меня это поле жизнедеятельности наших чиновников и их помощников долгое время было закрыто завесой тайны, доступны были лишь отдельные понятия, вроде "порешаем", "есть крыша", но какая драматургия за ними стоит – я толком не понимала...

Защита Светлодарска

Мне бы хотелось начать этот блог призывом: Спасите Светлодарск! Что сейчас перед Новым годом и остальными праздничными днями угрожает Светлодарску? Ведь Светлодарск – украинский город, хоть и на линии фронта...

Об одной (маленькой?) победе

Акции протеста не будет: врачам Светлодарска выплатили зарплату за весь текущий год Сегодня утром должна была состоятся акция протеста врачей Светлодарской больницы...

Невидимые лица

Чтобы напомнить об одном немаловажном аспекте нашего (пост) военного бытия, публикую мою статью для австрийского DerStandard Историю пишут победители, и побежденные лишены голоса...

Светлодарск – украинский город возле Дебальцево. 6 месяцев без финансирования и поддержки

Впервые я оказалась в Светлодарске в августе 2014 года. Было уже темно, мы ехали из Дебальцево, города, который находился под беспрерывными обстрелами...

На наших глазах

Об осадном положении Дебальцево Где-то совсем близко, в шести часах езды на скором поезде от Киева, происходит невыразимое. События кажутся потусторонними, на них не хватает даже эмоций...